Татьяна Заболотная, практикующий психотерапевт из Мадрида говорит о том, что новые, неинвазивные методы воздействия на мозг — показывают лучшие результаты чем те, что уже существуют на рынке, например — медикаментозное лечение.
Чему можно вылечиться у Татьяны можно узнать по телефону: +34 644 57 55 20
Текст интервью с Татьяной Заболотной — ниже.
Андрей: Сегодня, 14 февраля, так совпало, что к нам в гости пришла Татьяна Заболотная. Правильно я произнес фамилию? Правильно. Отлично.
Татьяна, у меня в связи с особенной датой к вам, как, безусловно, прекрасной, красивой девушке, вопрос. Я не знаю, что делать в этой ситуации. Меня поздравляют с 14 февраля.
Что в этой ситуации делают? Причем поздравляют люди, с которыми у нас нет интимных отношений. Что вы рекомендуете в этой ситуации? Как отвечать вообще и как к этому относиться? Вот вам такой психологический трюк. Подчеркну, подчеркну, поздравляют меня женщины.
Татьяна: Женщины, хорошо. Так что, как бы, ничего такого я бояться не могу, но таких поздравлений слишком много, и я не могу понять, как мне реагировать. Поздравлять в ответ или промолчать, вроде как, не культурно.
Согласна, согласна. Молчать не нужно. Я думаю, что нужно в первую очередь просто человека поблагодарить.
Потому что, когда люди высказывают нам свои чувства, они помнят о нас в такой прекрасный день, который связан с любовью. Я думаю, что нужно поблагодарить человека. И это самое важное.
Ну и можно поделиться своими чувствами. Нужно не бояться говорить о том, что мы любим кого-то, что мы ценим кого-то. Не нужно бояться высказывать какие-то тёплые ощущения кому-то.
И не путать о том, что влюблённость отличается от любви. Мы можем любить наших друзей, мы можем любить наших родителей. Мы можем любить женщины, которые не являются нашим каким-то партнёром официальным.
Но мы можем ценить этого человека, потому что, может быть, в какой-то момент жизни этот человек был важен для нас и помог нам как-то. Понятно. Хорошо.
Попробую всем культурно ответить, что… Спасибо. Я благодарю вас. Я просто сегодня с утра несколько недоумеваю, что же мне делать с этим количеством поздравлений.
Я хочу вас поздравить, что у вас в такой особый и важный день столько поздравлений. Это здорово. Я сам удивлён.
Не ожидал. Не ожидал, да. Мы к этому придём.
Я вас, конечно, очень… Значит, те, кто только начал смотреть, знаете, Татьяна – профессиональный психотерапевт. Правильно я говорю? Да, психолог и психотерапевт. Настоящий доктор.
Ну, то есть, есть просто психологи, а есть уже психотерапевты. Соответственно, мы будем говорить… Я бы хотел… У нас тем очень много. Попробовать коснуться в том числе и такого вопроса важного, как травма в связи с переездом в другую страну.
Вообще, у меня переезд в Испанию – сильно травмирующий опыт, но к этому придём. Начнём с классического вопроса. Всех предлагаю подписаться, поставить лайк, написать вопросы у Татьяны.
Татьяна – чрезвычайно ответственный специалист. Она потеряла в спаме моё приглашение на интервью, но потом нашла, терпеливо ждала приглашение от меня на интервью. Вообще, супернадёжный герой.
И, соответственно, пишите в комментариях ваши вопросы, потому что я надеюсь, что мы Татьяну будем приглашать почаще и будем ей задавать почаще вопросы. У нас накапливается некий опыт, который требует профессиональной психологической, и я бы даже сказал, психиатрической помощи иногда. Традиционный первый вопрос такой, софтовый.
Татьяна: Как же вы оказались в Испании? Я оказалась в Испании очень-очень давно. Я в Испании живу 23 года. По окончании школы я хотела лучшей жизни.
Я мечтала всё своё детство, смотря телевизор, мечтала попасть в какую-то страну, в которой было всё как-то более красочней, было более веселей. И самое главное, были возможности, потому что, к сожалению, там, откуда я, я не видела такого количества возможностей развиваться, не видела изобилия эмоционального, социального, экономического. И всегда у меня существовал этот стимул, переехать куда-то, в какую-то страну, для того, чтобы улучшить своё качество жизни.
И по окончанию школы я решилась на то, чтобы переехать в Испанию. У меня была здесь мама уже два года. Классическая ситуация.
Моя мама была на уборках, работала. И я решила о том, что я согласна работать, адаптироваться, трудиться и идти к своей мечте. Искать себя и развивать себя.
И таким образом я попала в Испанию.
Андрей: Предположу, что вы переехали с какого-нибудь холодного места пальцем в небо тыкать в Беларусь. Можно сказать, рядышком, рядышком, потому что это Черниговская область.
Да, но это Украина. Украина, Черниговская область. Почти попала.
Андрей: Почти, почти, да. Понятно. Ну вот если бы вы не сказали, что вы 20 лет в Испании, я бы подумал, что школу вы закончили в 10 лет.
Спасибо большое. А так немножко прокололись. Хорошо.
Я знаю, что вы живете в Мадриде. Выбор Мадрида – это выбор вашей мамы, выбор обстоятельств или ваш осознанный выбор, что вы вот пока летели по Испании, пожили в разных местах и решили, что самые деньги – это вот в Мадриде, поеду туда. С чем связан такой выбор? Это была случайность, потому что мама моя точно так же случайно попала в Мадрид.
Они когда приезжали сюда, они так же не знали, куда ехал. И она случайно попала в Мадрид. И я, естественно, приехала к ней, и я очень благодарна, что я попала в Мадрид.
Хотя у меня была возможность, и я 6 лет прожила в коммунидат Валенфиана. Так что у меня был опыт также жизни в ваших краях. А где, если не секрет? Я жила в Альте.
Альте, Альбир. Несколько лет жила в Альте, несколько лет жила в Альбире. Мы подали срок в одном месте.
Я тоже год жил в Альте. Так что когда-нибудь мы с вами соберемся и будем вспоминать улочки Альте. Своеобразный городок.
У меня с ним смешанные чувства остались после Альте. Но, кстати, я как автор научно-популярной статьи о долгожительстве в Испании должен вас обрадовать. Вы живете в самом долгоживущем месте в Европе.
Жители, женщины в мадридском сообществе живут дольше всех в Европе. Так что у вас есть шанс. Ожидаемое время дожития, это такой официальный термин, составляет 87 лет.
Вот так вот. Я рада. Я рада такой новости.
Мальчики, конечно, живут меньше. Но все равно, кстати, в Мадриде живут мужчины тоже ожидаемое время 83 года. Женщины, как всегда, больше.
Да. Я как раз работаю в исследовательской компании госпиталей АЧМ здесь. Как раз в кардиологии.
Мы изучаем как раз вот эти психологические социальные отличия, которые влияют на кардиологическое здоровье людей и разницу между мужчинами и женщинами. Вот я вам задам вопрос. Раз пошла такая пьянка.
Я вам задам вопрос. А ну-ка, ответьте мне, почему все-таки в Мадриде люди живут дольше всех в Европе и дольше всех в Испании? Какое ваше предположение?
Мое предположение будет базироваться на моих знаниях, потому что я как раз много литературы изучала и участвую, как я уже сказала, в исследовательской компании. И показывает все на то, что в долгожитии и в здоровье человека очень важны био-психо-социальные факторы.
И здесь, естественно, как всегда, не бывает такого ответа прямолинейного. Вот ешь брокколи, и у тебя будет все хорошо. Нужно следить за всеми этими тремя факторами, важно.
То есть это генетические факторы, с которыми мы пришли автоматически на этот свет. Но точно также нужно учитывать вот эти социальные, психологические факторы. И факторы, которые влияют на качество нашей жизни.
То есть наш стиль жизни, как мы занимаемся спортом, как мы питаемся. Также социальная поддержка. Мы все прекрасно знаем о том, что это уже доказано, что люди, у которых приятная, добрая, окружающая, поддерживающая среда, они живут намного больше.
Ну и вот психологические факторы, личные точно также, которые также связаны с нашим прошлым и социумом, который нас окружает. У нас формируется психика получше, похуже, и это все влияет на наше здоровье. Ну и, конечно же, мы не будем обманывать, почему все-таки в больших городах люди живут намного дольше.
Хотя как бы это парадоксально, потому что мы все знаем о том, что в больших городах стресса намного больше. Но все зависит, конечно же, от качества медицины, медицинской помощи. Когда у тебя что-то происходит со здоровьем, здесь ты намного быстрее получаешь эту помощь.
И, естественно, уровень помощи, который ты получаешь в каком-то большом городе, в больших, более профессиональных, более развитых госпиталях, отличается от той помощи медицинской, которой ты можешь помочь, тебе могут предоставить, если ты живешь в каком-то маленьком…
Да, в какой-нибудь Риоха или Эстрама. Вот-вот. Я, поскольку я журналист, должен спрашивать людей.
Я как-то ехал в автобусе, и к трагедии девушки, которая сидела рядом, она говорила по-английски, поэтому мы с ней разговорились, это было в пригороде Барселоны. Я ее спросил, а почему девушки и мужчины, и женщины в Мадриде живут дольше всех. Она ответила очень просто.
В имперской столице сосредоточены старые деньги, старые капиталы, самые высокие зарплаты в Мадриде, самые, скажем так, состоятельные семьи в Мадриде. И чиновников, и всяких руководителей компаний больше всего в Мадриде. Поэтому эти люди, состоящие на государственной службе, или руководящие крупными испанскими компаниями, и получающие высокие зарплаты, испытывают минимальный уровень стресса.
Они уверены в будущем своем, они живут размеренной, просчитываемой жизнью, сказала девушка в автобусе. И поэтому, из-за того, что у них стресс очень низкий, особенно у женщин, которые, выйдя, допустим, на государственную службу, прекрасно могут прочитать, к чему им стремится, допустим, через 20, 30, 40, 50 лет, они, соответственно, минимально стрессуют, живут в свое удовольствие, пользуются старыми, накопленными еще со времен конкистадоров капиталами, и имеют, за счет высокой зарплаты, возможность ездить на курорты, вот сюда, к нам, в Валенсию, или куда-нибудь на Канарские острова. Поэтому у них жизнь, вот у мадридцев, такая классная, кайфовая, не стрессовая.
Вот они и живут дольше всех. А меньше всех живут, кстати говоря, уровень дохода связан с длительностью жизни, потому что в Испании меньше всех живут как раз жители вот этой экстремадуры. Которая в Испании, те, кто не знает, это, в общем, наш условный Усть-Жопинск, то есть самое такое захолустье, считается.
Ну, смотря, конечно, как посмотреть, то вот такое объяснение было дано. Это мы так отвлеклись, на самом деле. Если судить по Татьяне, то ей лет 30, поэтому переезжайте, ребята, в Мадрид, посмотрите там это самое.
Они как все прекрасно выглядят, как Татьяна.
Спасибо, Андрей. Ну, вот видите, как все подтверждается.
Ладно, поехали дальше. Мы знаем, что вы работаете в госпитале. А что еще наверняка у вас? Вы же и приехали сюда после школы.
Вы не сразу же выбрали профессию психотерапевта. Были метания, были какие-то поиски себя. И каким образом, каким путем вы пришли к тому, что вы хотите ковыряться в головах других людей? Да, путь очень длинный был.
Поиск себя и возможностей, самое главное. Потому что, естественно, когда ты приезжаешь в новую страну, как все прекрасно знают, ты не знаешь языка. Тебе нужно накопить денег, возможности для того, чтобы начать учиться, потому что обучение это не бесплатное.
И также нужно время, деньги и способности для того, чтобы начать учиться. Я классикой работала на интерне. У меня был такой прекрасный опыт.
Потом я перешла немного работать на должности официантки. Потом уже, когда хорошо освоила испанский язык, это у меня произошло быстро, я буквально через два года устроилась работать уже в компанию инмобильярия по продаже квартир. Это была не моя работа, но я также обрела там немного опыта общения с людьми.
Получила там образование администратора и финансового консультанта. И перешла работать в компанию как администратора, но в финансовой компании помогала также делать вот эти истуешь, финансируешь. И таким образом я начала использовать эту возможность для того, чтобы накапливать деньги, накапливать возможности для того, чтобы потом пойти учиться и обучаться тому, что мне нравится.
Я когда приехала в Испанию, самая моя любимая программа здесь была, называлась она Redes на втором канале. Её вёл известный Эдуардо Пунсет. Он был первым человеком, который занимался распространением научной информации о психологии, о нейропсихологии.
И мне так это всё нравилось. Но ещё несмотря на то, что у меня отец проработал всю жизнь в психиатрическом диспансере, и он всю жизнь рассказывал. Да, он всё время рассказывал.
Мне так казалось, это всё так интересно, это всё так непонятно, и хотелось найти ответы на всё же это. И это подтолкнуло меня на то, что я хотела обучаться психологии. Я, как и наш человек, естественно, давай искать возможности.
У нас люди как психологами становятся? Идут на курсы, идут обучаться на терапевтов гештальт, какие-то обучения короткие или более по крови социального, философского. Но потом я дошла к тому, что всё-таки я хотела получить серьёзное психологическое образование. И пошла обучаться в университет.
Здесь для того, чтобы стать психотерапевтом, нужно обучиться 4 года на специализации психолога клинического. На факультете здоровья и медицины. И потом 2 года магистратуры медицинской аккредитации.
И тогда становишься психотерапевтом. Таким образом, здесь. И это было самым приятным для меня опытом, тем более здесь психология очень интересная.
Потому что она очень отличается от нашей психологии. Всё-таки Европа вложила очень много ресурсов, Америка в развитие науки. И здесь знается намного больше о мозге, о психологии, о психике.
И уже поставлено внимание, направлено на то, чтобы люди не только избавлялись от психологических проблем, а достигали благополучия в жизни. И становились функциональными, счастливыми, развивались. И мне это очень нравится.
Я ходячий для вас экспонат. Меня можно исследовать. У меня куча всяких, значит, множество всяких, так сказать, поводов для внимания психотерапевта.
И я действительно здесь обращался к психотерапевтам. Я отдельно бы хотел поговорить. Потом мы с вами еще встретимся.
Но самое главное, что первое, что сделало испанское правительство, когда я обратился за статусом беженца в 23-м году, меня отправили
кот или собачка?
Собачка. Три собачки у меня. Поэтому они по очереди привлекают к себе внимание.
Понятно. Скучают. Могут в кадр зайти, если что.
Наберем лайков. Так вот. Психотерапевт у меня отправили.
Очень серьезная женщина. Час меня слушала и сделала вывод, что я не представляю опасности для испанского государства. Сказала, что мне нужно общаться регулярно с психотерапевтом.
Но в Каталонии мне рассказали просто. Мы тут испаноговорящих не можем психотерапевтов найти, чтобы поговорить. А ты хочешь, чтобы мы тебе нашли англоговорящего.
И я так в Каталонии психотерапевта не нашел. Но вот как раз, когда я был в Алте, у меня началось общение с психотерапевтами. Отдельно поговорим, потому что это длинный разговор.
Я вас с удовольствием поспрашиваю. В общем, если кратко, результат такой. Вместо одного антидепрессанта мне теперь прописали два.
И второй антидепрессант, не помню, как он называется, утренний у меня это эсцепалопрам. А вечерний какой-то на букву Д. И, короче, у него как побочка, я должен вроде как хотеть спать. Но у меня после этого вечернего антидепрессанта мне жутко хочется на дискотеку танцевать.
Спать мне совершенно не хочется. Я чувствую себя безумно счастливым. И я почему-то под действием второго антидепрессанта начал набирать вес очень сильно.
Поэтому я его… Ну, короче, спать я от него не сплю. Я его прекратил принимать. Но теперь у меня два антидепрессанта.
Я теперь антидепрессантовый сомелье могу выбирать, что хочу.
Да, к сожалению, это самый быстрый вариант для того, чтобы помочь человеку, который обращается в Испанию за психологической помощью. Психологов здесь, особенно в государственных клиниках, не хватает.
Не хватает. Очень-очень-очень сильно здесь из коллегиума психологов пытаемся всё время дать возможности Министерству здравоохранения всё-таки увеличить количество психологов. Всё время пытаемся донести важность психологов.
Вроде бы оно доходит, но оно, конечно же, медленно доходит. Всё-таки мы продолжаем видеть о том, что к психологу государственному практически невозможно попасть. И если ты даже попадаешь, это у тебя 20-30 минут, и тебя увидели сегодня, и следующая у тебя встреча будет через пару месяцев.
То есть если мы знаем, что встречи должны быть изначально каждую неделю, потом уже можно переходить на раз в две недели, но такого в государственной системе нет. И всё-таки это всё частное-частное. Но есть хорошая новость, Андрей.
Дело в том, что сейчас можно попасть к психологу со страховкой. Много страховочных компаний предлагают уже оплачивать сессии. Вы знаете, Татьяна, извините, но я вот тогда, когда… То есть у меня, собственно, мы всё равно лезем в мою историю, но я просто в качестве реплики мы вернёмся к вам.
Тогда, когда у меня сожгли в 22-м году дом, в России, я случайно застрял в Испании, ну, физически мне некуда возвращаться, и это, безусловно, для меня просто чудовищная трагедия случилась. Я тогда искал в 23-м году у Санитоса по их страховке, я искал англоговорящего психолога, ну, потому что уровень английского у меня достаточный, чтобы говорить по поводу своего самочувствия, а по-испански это надо уметь говорить, чтобы описать свои чувства, то есть это даже не уровень B1, это уже такой очень продвинутый уровень. И вот Санитос мне тогда… Ну, то есть я так и не нашёл психолога, я, поверьте мне, мальчик настойчивый, обошёл несколько вот этих клиник, которые сотрудничают с Санитосом, спрашивал в чате поддержки у страховой компании, куда мне идти, и они мне так и не помогли.
Я так и не нашёл себе психотерапевта, и, собственно, ну, давайте честно скажу, и тогда в 23-м году я решил вопрос с алкоголем. То есть просто, ну, вы знаете, что нельзя прийти в магазины, в смысле в фармацею, и попросить антидепрессанты, тебе их не продадут, вот. Поэтому я тогда решал вопрос с алкоголем, и как бы в результате… Потому что это депрессор нервной системы, естественно, и действует он именно так.
Я прямо жутко загонялся, то есть у меня был высочайший уровень стресса, но потом жизнь взяла своё. 18 мая 23-го года у меня вышел камень из почки, и мне прописали в качестве лекарства тромодол, от которого мне было просто спать, охота по 18-20 часов в сутки. И, кстати, бухать я стал меньше, потому что я просто всё это время спал.
Ну, давайте, это отдельная история. У меня очень интересные впечатления от испанской платной и бесплатной психологической помощи. Отдельно можем поговорить.
Я хочу к вам вернуться, потому что это интервью о вас, а не обо мне. У меня на самом деле есть, что рассказать, даже в приватной беседе вам. Но скажите мне, вот до того момента… Вы отучились в общей сложности 6 лет.
Наверное, больше. Я проучилась 9 лет в общей сложности, потому что мне нравится учиться, и я и аспирантурой закончила научные работы, продолжаю писать, поэтому я продолжаю учиться. Мне это просто нравится.
Вы, как Лариса Старлинг, маньяков исследуете? Нет? Нет, маньяков не исследую, нет. Ну, кстати говоря, я тоже вот… Давайте я вам честно признаюсь. Моя дочка говорит, что она хочет быть такой, как вы.
То есть вот она хочет быть психотерапевтом.
Ой, как приятно.
Да, она говорит… Ну, она сейчас учится на медицинском, и говорит, папа, я обожаю ковыряться в головах, людей, понимать, что у них и как там.
Я говорю, ну, слава богу, хоть не патологоанатом. То есть ковыряться в… Буквально ковыряться. Да, не буквально ковыряться.
Скажите, а была ли у вас частная практика? Занимаетесь ли вы частной практикой, помимо работы в государственном, как я понимаю, госпитале? Я работаю в научной исследовательской команде в госпитале. Вот, и веду частную практику. У меня консультация клиники в клинике в центре Мадрида.
И там я провожу свои консультации. И кто с какими…
Это дилетантский вопрос, но тем не менее. Можно с какими-то любыми проблемами к вам прийти, посмотреть это видео, найти.
Мы дадим контакты ваши, если вы позволите, в описании к этому видео. И можно прийти и у вас получить профессиональную помощь. Можно получить у меня профессиональную помощь.
Большинство людей, конечно, приходят с расстройствами депрессивными, тревожными расстройствами. Точно так же с проблемами адаптации. И тоже достижения целей каких-то жизненных.
Даже вот люди хотят просто достичь успеха, но не знают, как и куда идти, куда обращаться. Немного застряли, тоже не знают, какие их цели в жизни. Мотивации нет.
То есть я также работаю с этим. Я специализируюсь тем более на использовании нейротехнологий для лечения психологических проблем, что ускоряет намного быстрее восстановление психологического здоровья. Как раз оно используется только в топовых таких клиниках.
Нейростимуляция мозга транскраниальная. Это не инвазивная стимуляция. Это, можно сказать, благодаря… Появилась эта техника благодаря тому, что мы узнали, как работает мозг из всех этих проектов топовых, в которых вкладывались тысячи миллионов долларов на мировом уровне, для того чтобы узнать, как работает наш мозг, когда появляется у нас нейронаука.
Благодаря этому появляются у нас точно так же модели психологических расстройств, проблем психологических, и благодаря этому появляются новые техники, которые не такие инвазивные, как медикаменты. Поэтому, например, транскраниальная стимуляция показывает, можно сказать, такие же результаты, но намного неинвазивнее, чем медикаменты. Мы знаем о том, что, например, через 3 месяца использования психотерапии в комбинации с транскраниальной стимуляцией в течение месяца, через 12 недель у человека нет депрессивного состояния.
Люди сколько принимают депрессанта, мы все прекрасно знаем, тем более сколько побочек, вот даже вы рассказывали, то есть один депрессант, потом второй появляется, и всё-таки симптоматология как бы, например, проблемы со сном. Я очень весёлый человек стал. Да, да.
Ну вот, например, проблемы со сном, да, ну вот как бы.
Появляются новые техники, которые не такие инвазивные, как медикаменты. Поэтому, например, транскраниальная стимуляция показывает, можно сказать, такие же результаты, но намного неинвазивнее, чем медикаменты. Мы знаем о том, что, например, через три месяца использования психотерапии в комбинации с транскраниальной стимуляцией в течение месяца, через 12 недель у человека нет депрессивного состояния.
Люди сколько принимают депрессанта, мы все прекрасно знаем, тем более сколько побочек, вот даже вы рассказывали, да? То есть один депрессант, потом второй появляется, и всё-таки симптоматология как бы, например, проблемы со сном… Нет, я очень весёлый человек стал. Ну вот, например, проблемы со сном, да, ну вот как бы не… Нет, на самом деле, конечно, я шучу, я загнал всё это вовнутрь, то есть я, как сказать, я наблюдаю то же самое, что и я наблюдал, только если я раньше наблюдал вот эту свою депрессивную, хроническую депрессию, я её наблюдал, начинал загоняться, и вплоть до того, что я там мог в 2 часа ночи пойти гулять, потому что вот у меня было такое состояние, что я не мог заснуть, и у меня супертревожное вот такое вот очень чувствительное состояние было, то теперь я как бы вижу то же самое состояние, не вылеченное, неисправленное, но я его наблюдаю со стороны, и как будто это с каким-то другим чуваком, вот. То есть, да, действительно, проблему просто загнали вовнутрь.
Но извините, это как бы опять ко мне, о себе любимом, вот скажите. Я не против. Подождите, не надо, а то я вам сделаю комплимент, что вы ещё и очень умная, а ум и разум, и вообще интеллект – это жутко сексуальная вещь.
Вот, не надо от меня таких комплиментов. Скажите мне такую вещь, я просто объясню свой вопрос. Вы используете такую специальную шапочку с датчиками, которые не только считывают работу мозга, электрокардиограмма по сути снимается в режиме реального времени, но у вас там есть ещё и излучатели, которые как бы облучают определённые участки мозга.
Определённые, стимулируют, лёгким потоком тока стимулируют определённые участки мозга. То есть есть специальные протоколы, я использую, например, гарвардские протоколы, которые объясняют нам, куда нужно правильно ставить эти электроды, и где человека нужно стимулировать при определённой симптоматологии. То есть если у человека много навязчивых мыслей, стимулируется одна зона.
Если у человека проблемы со сном, другая зона. Если повышенная тревожность, третья зона. То есть это специальные протоколы.
Сначала делается оценка психологического состояния человека. Примерно 2-3 сеанса у нас уходит на это, для того чтобы точно узнать, в чём конкретно проблема у человека. И потом уже запускается протокол.
И этот протокол у меня, например, он длится 12 недель. И человек стимулируется ежедневно два раза в день. Он стимулирует себе мозг.
И точно так же я ещё стимулирую, даю людям другой аппарат, который стимулирует автономную нервную систему, для того чтобы нам вернуть вот это равновесие всей нервной системы. Не только центральной, но ещё и плюс автономной. Которая управляет органами, дыханием, сердцебиением, и уровнями тревоги в основном, которые связаны.
Также она понижает уровни воспаления в организме.
Татьяна, если вам понадобится очень упитанный подопытный кролик, я здесь. Я объясню, мне это очень интересно.
И без шуток, я заинтересовался этой темой тогда, когда примерно 10 лет назад я узнал, что мой однокурсник в университете Лунда в Швеции занимается инвазивными методами исследования мозга. Он мучает мышек. То есть он тогда был преподающим исследователем, и он использовал brain-computer interface, то есть встраивал ему вот эти вот штуки прямо в мозг.
А сейчас, насколько я понимаю, у Димы стартап в Швеции. То есть они вышли на какой-то уже такой более-менее промышленный уровень. Я тогда заинтересовался этой тематикой, что-то подсчитываю, почему я, собственно, понимаю, о чем вы говорите, и с удовольствием отдал бы себя в качестве экспериментального животного, такой примат под 100 килограмм весом, на которого как раз есть что полечить, потому что у меня есть… Я буду иметь в виду.
Без шуток, потому что, допустим, проблему бессонницы так никто мне толком и не решил. То есть мне выписали препарат, который, в общем-то, не снотворное, а вещество, которое делает из меня овощ, это золафрен. И от него я действительно сплю хорошо по 18 часов.
Но я даже если себя принудительно заставлю встать, то я все равно в следующий день после этого золафрена только литрами пью кофе, чтобы хоть как-то быть активным. Функциональным в течение дня. Если от него отказываться, то я просыпаюсь по несколько раз за ночь, и у меня начинается сразу мыслительный процесс, что сделать, всякие эти незавершенные дела и так далее.
Но расстояние нас, конечно, сгубило, что я не в Мадриде, поэтому тяжело это самое. Вообще вещь, конечно, очень интересная, то, о чем вы говорите, потому что я так полагаю, что вы просто двигаете науку вперед, и, наверное, в какой-то момент вот эти психотерапевты, которые здесь нас обслуживают, они уйдут от медикаментозного лечения к неинвазивному воздействию на мозг. Этого было бы хотелось достичь в будущем.
Дело в том, что не будем никого обманывать, фармакологические компании имеют очень большое влияние на мировом уровне, и все-таки будет очень тяжело. Но хотя даже несмотря на это, ФДР американская, которая контролирует все медикаменты, вот это вот Food and Drug Administration, они все равно даже несмотря на то, что для них это большое количество денег и возможностей, но они поставили как рекомендацию номер один от депрессивных состояний, они все-таки внедрили неинвазивную транскраниальную стимуляцию, которую я использую, потому что она показала такие колоссальные результаты, и самое главное, она неинвазивна, потому что потом у людей появляется просто настолько больше проблем со здоровьем, когда они используют такое длительное количество времени антидепрессанты, что, ну, как бы… Ну, я вам скажу, что я, конечно… Ну, то есть у нас время к концу стремится, но я вам скажу, что у нас… Я в шоке от испанских психотерапевтов, что они мне выписывают. Они так очень легко разбрасываются в российском понимании наркотиками, то есть, ну, допустим, что они там, феназепам без проблем, пригабалин без проблем, то есть они мне выписывают какие-то вещества, которые в России считаются наркотиками, и это все из-за того, что я говорю, выпишите мне мелатонину, валерьянку, я спать хочу, мне не нужны ваши вот эти там барбитураты и прочее.
Они хотят из меня сделать овощи. Я говорю, ребята, мне работать надо. Я не могу… Они как раз вот хотят активировать как можно быстрее вас для того, чтобы вы были функциональны, довольны, и у них такие протоколы, потому что, я говорю, они ничего другого не могут предложить, к сожалению.
Мы хотели бы и стремимся вот все-таки для того, чтобы это изменилось, потому что мы прекрасно знаем, что психотерапия, которая используется здесь, именно в Европе, которая базируется на научном знании психологии, она очень-очень эффективна, и люди реально через 3-4 месяца избавляются от психологических проблем, и не нужно в большинстве случаев им употреблять абсолютно никакие медикаменты. Но не хватает психологов.
Осталась минута.
Уложитесь за минуту рассказать, какие у вас планы на 26-й год?
Мне бы хотелось сделать публикацию моей научной работы, которую я написала, но я никак ее не могу опубликовать, потому что у меня все не хватает времени для того, чтобы этим заняться. Моя научная работа очень-очень интересная, как раз полезная для людей, которые с адаптацией встречаются. Это большой внос в науку психологии и точно так же в жизнь иммигрантов.
И продолжать доносить до людей важность обращения к психологам, официально практикующим психологам, для того чтобы не терять ни деньги, ни время, и не заводить свои психологические проблемы в хронические состояния.
Татьяна, вы замечательна во всех смыслах. Огромное вам спасибо.